Эту статью мне посоветовал мой приятель, который узнал, что ноутбуки можно купить недорого на сайте интернет-магазина Репка. Так он и сделал. Он купил отличный ноутбук по доступной цене и сейчас очень доволен. Студенты, как известно, ищут для себя какие-нибудь источники доходов. Автор стал высотником. Но до сих пор мне, уже сотруднику университета, время от времени, звонят знакомые, занятые в строительстве. Совсем недавно мне не удалось отказать в такой услуге – бывшим коллегам потребовалась помощь на одной из высотных новостроек Екатеринбурга. Именно об этом, последнем опыте, и пойдет повествование.

В строительстве, ремонте и разрушении объектов разной высоты и назначения мне, конечно же, доводилось работать бок о бок с трудовыми мигрантами. В основном, это были выходцы из стран ближней Азии: узбеки, таджики, дагестанцы и пр. Не раз я видел, как эти люди кладут дощечку между балконами на смертельно опасных высотах и красят наружные стены, стоя на этой дощечке безо всякой страховки. Неслучайно на стройках бытует выражение «На стройках таджиков не считают…». Не раз производительность труда моей бригады зависела от них. На стройке всем приходится сотрудничать. Так что мое знакомство с трудовыми мигрантами-строителями основано не на социологических исследованиях, не на случайных наблюдениях, и не на сериале «НашаRussia», а на опыте совместного труда.

На этой последней стройке, как и практически повсюду в нашем городе, заняты трудовые мигранты. Во внутреннем дворе новостройки вырыт котлован, в нем будут размещаться подземные гаражи. На дне котлована лежит строительный мусор и продукты человеческой жизнедеятельности: бутылки, пакеты и т.д. В южном склоне котлована уже построены подземные гаражи с боксами для автомобилей, целых два этажа. Представьте себе: огромная яма котлована, а в ней две бетонные пещеры, одна над другой. Там, на этаже минус 1 от поверхности земли, живут люди. Таково их размещение в социальном и физическом пространстве – «под землей», ниже уровня жизни.

Сверху в пещеру ведет хлипкая деревянная лестница. У края пещеры, у самого обрыва, стоит пластиковая канистра с водой – это умывальник, душ, прачечная и просто самое светлое место в этой обители. Внизу среди пищевых отходов роются крысы, даже почти не прячась от людей.

Входы в некоторые боксы заколочены досками и полиэтиленом – это жилые комнаты. Внутри каждой из них, в углу, из строительных паллетов устроена лежанка для нескольких человек. Вместо матраца – картон от коробок. Отопления нет.

Другие боксы используются как подсобные помещения. Там сохнет одежда, хранятся инструменты, стройматериалы и т.д. За одной из дверок лежит снаряжение, одновременно это кухня, на которой хозяйничает повар, по национальности таджик. Он готовит на всех жителей «пещеры», всего их примерно 15 человек, в основном молодежь. Это таджики и узбеки. Одновременно повар работает бетонщиком. В его хозяйстве пара советских еще электрических духовок, плитка, мешки с мукой, картофелем и крупами.

На кухне, на черной пластмассовой коробке предохранителя лежит человеческий коренной зуб, без единого следа кариеса. Свидетельство плохого питания, антисанитарных условий и отсутствия медицинского обслуживания.

Несмотря на принадлежность к разным этническим группам, эти люди живут одной организованной общиной, что, очевидно, вызвано необходимостью и идентичными условиями проживания. Во всяком случае, за те несколько рабочих дней, которые я провел на той стройке, мне не удалось увидеть, как одна группа дифференцируется от другой. Однако надо сказать, что мне не всегда удается по внешним признакам опознавать этническую принадлежность представителей ближней Азии.

Из наблюдений возможно предположение, что возглавляет существование всей этой группы один человек. Во всяком случае, он себя обнаружил как лидер в такой ситуации: утром, после планерки, он беседует с прорабом, остальные мигранты-строители стоят в стороне и ждут его. Он хорошо и к тому же весьма громко говорит по-русски. Однажды он сам подошел ко мне, протянул руку, поздоровался, назвался, спросил, как меня зовут, пошутил над одним из моих приспособлений для спуска по веревке, позвал ужинать. Возможно, что именно хорошее знание русского языка сыграло не последнюю роль в становлении его статуса в этой группе. Много раньше, лет пять назад, мне уже встречалась бригада таджиков-штукатуров, у которых только один человек (по имени Бархан) и знал русский язык, в тоже время он был старше остальных, он и руководил ими.

Один из гаражных боксов выполняет функцию помещения для намаза. В установленные часы оттуда доносятся слова молитвы. В «пещере» начинают хлопать двери, слышно как несколько человек прыгают в одном направлении, это недисциплинированная молодежь скачет молиться. Именно скачет, на одной ноге, потому что имеют одну пару тапок на двоих, а то и на троих.

От одного молодого узбека я узнал, что только несколько человек из группы останутся в России по окончании летнего строительного сезона. Остальные же уедут в октябре. Таким образом, эти люди оказались сезонными трудовыми мигрантами, готовыми жить, буквально выражаясь, под землей, для того чтобы привезти на родину российские рубли.