Рассматривая норму как некоторую совокупность реализаций, следует отметить, что ее изучение должно тем самым основываться на установлении соотношения структуры языка с ее нормативными реализациями, принятыми в определенный исторический момент и для определенного языкового коллектива. Структура языка полностью предопределяет реализацию лишь тогда, когда отсут­ствует возможность выбора между знаками. В этом случае к нор­ме относится определение материальной формы знака, в чем про­является наиболее существенная, реализующая сторо­на нормы. При наличии выбора между знаками не только конкретная форма их реализации, но и выбор одного, а не другого знака относится к нормативному плану языка, в чем проявляется вторая — селективная сторона нормы (ср. также [3; 22; 39; 64]).

Другим существенным аспектом изучения нормы является ха­рактеристика самих нормативных реализаций, которые, в свою очередь, можно рассматривать в двух планах. Во-первых, с точки зрения степени их устойчивости; при этом рассматриваются как константные, так и вариантные реализации, входящие в норму, и определяется допустимый для изучаемого языка на определенных участках реализации его структуры диапазон варьирования (см. далее, стр. 569, 584). Во-вторых, можно рассматривать эти реали­зации с точки зрения их относительной продуктивности и их от­бора и распределения по разным сферам использования языка.

В настоящий момент важность изучения категории вариант­ности для определения характера норм является широко признан­ной (см., например: [4; 30; 35; 36; 41; 65; 95] и т. д.), хотя иссле­дование инвариантности на материале различных языков, в сущности, еще только начинается.

Э. Косериу, уточняя предложенное им понятие нормы и при­писывая ей наряду с реализующей и регулирующую функцию по отношению к различным вариантным и изофункциональным сред­ствам, выделяет два основных типа вариантов, между которыми норма поддерживает известное равновесие: с одной стороны —<560> это «внутреннее равновесие между комбинаторными и дистрибу­тивными вариантами и между различными системными изофункциональными средствами, а с другой — внешнее (социальное и территориальное) равновесие между различными реализациями, допускаемыми системой...» [39, 174].

Высказанная Э. Косериу мысль о специфической нагрузке явлений нормы была поддержана и другими лингвистами (см., например, [45, 207; 46, 32—33]). Согласно этой мысли даже раз­ного рода вариантные элементы, входящие в норму, могут считать­ся тождественными далеко не во всех отношениях. Весьма часто они обладают дифференциальными признаками вторичного по­рядка — стилистическими, территориальными, социальными. Эти признаки также образуют своеобразные ряды «противопоставле­ний», хотя и иного рода и менее регулярные, чем те, из которых складывается фундаментальная структура языка17.

Для каждого языка норма является достаточно сложным яв­лением, позволяющим выделить в ее пределах различные типы норм. Наиболее общими для различных языковых идиомов сле­дует, видимо, считать типы норм, соотнесенные с разными уровня­ми языковой системы. При этом основой характеристики норм во всех случаях должна быть оценка соотношения структурной орга­низации каждого из уровней языка и характера ее реализации. В этой связи также заслуживает внимания идея Э. Косериу, от­метившего, что соотношение «системного» (т. е. несущего функ­циональные разграничения, структурного) и «нормативного» пла­нов весьма различно для разных ярусов языка. С точки зрения Косериу, «в фонетическом преобладает система, в смысловом — и особенно грамматическом — норма» [39, 238].

В фонетике к нормативному плану можно отнести, согласно точке зрения, представленной еще у Н. С. Трубецкого [73] и позднее развитой Ж. Фурке [89], следующие моменты: а) характер реализации фонем, связанный с определением релевантных акус­тических признаков; б) определение границ, в которых тот или иной признак является релевантным или нейтрализуется (ср.: Rades — Rates, но: Rat — Rad [rat]); в) характер реализации тех или иных противопоставлений в зависимости от их позиции в слове и их окружения (ср., например: Dach — Tasse, но: leiden — leiten с точки зрения интенсивности придыхания смычных в на­чале и середине слова); г) отграничение нормативных вариантов от случайных колебаний и т. д.

Применительно к словообразованию понятие нормы рассмат­ривалось вслед за Э. Косериу Н. Д. Арутюновой [3]. Разграниче­ние «системного» и нормативного планов проводится ею по следу­ющему принципу: общее значение словообразовательной модели<561> (например, значение исполнителя действия, орудия действия и т. п.) относится к системной функции словообразовательной моде­ли, а все конкретные лексические значения, которыми обладают производные, образованные по этой модели, принадлежат к плану нормы. На нормативном уровне происходит сужение, конкрети­зация семантики словообразовательной модели, в чем также про­является несовпадение структурного и нормативного планов (ср. выше стр. 556).

Любопытные, хотя и спорные соображения о принципах разгра­ничения плана нормы и структуры в лексике — по отношению к значению, — высказал Ю. С. Степанов. К структуре он относит значение слова как совокупность определенных дифференциаль­ных признаков, а к норме — значение как указание на денотат [69,71—72]18.Следует сравнить в этой связи замечание А. А. Леонтьева и Л. А. Новикова, которые считают, что «лексическая (семантическая) норма в широком смысле этого слова и есть реали­зация дифференциального потенциала соответствующей структу­ры» [47, 108].