Лингвисты давно уже уделяют большое внимание проблемам перевода в художественной литературе отдельных классов слов, как, например: фразеологизмы или исторические реалии. В то же время политический текст представляет собой особую разновидность текстов, в котором важна любая деталь, так как в них порой вкладывается немаловажное значение. В связи с этим перевод ограничительно-усилительных частиц already и still представляется довольно интересным с точки зрения заключенных в них смысловых оттенков. Материалом для исследования послужили тексты публичных выступлений ряда видных английских политиков: Тони Блэра, Дункана Смита и других.

Иногда переводчику достаточно воспользоваться словарной статьей, чтобы перевести частицу still:

It is still almost impossible to comprehend what happened on that day, or to understand the hate that could motivate men to carry out such evil deeds (Duncan Smith).

В равной степени подходят такие варианты перевода, как «До сих пор/ Как и тогда/ По-прежнему невозможно понять, что произошло в тот день…». Однако не всегда выбор оказывается таким широким:

Crime is down on 1997, though still to high (Tony Blair).

В данном случае также можно пытаться перевести still как «по-прежнему»: Уровень преступности ниже по сравнению с 1997 годом, и по-прежнему на высоком уровне. Однако «по-прежнему» было бы уместно в целях придания высказыванию оптимизма: доходы падают, но по-прежнему на высоком уровне. В настоящем примере, исходя из такого перевода, следует, что политик доволен высоким уровнем преступности, что представляется странным.

Поэтому более предпочтительным представляется вариант перевода: уровень преступности снизился по сравнению с 1997 годом, но все еще остается на высоком уровне. Перевод с помощью наречия «все еще» позволяет сделать вывод о неудовлетворенности политика полученными результатами и о его стремлении достигнуть большего.

Вместе с тем переводчику не стоит ограничиваться лишь переводом с помощью словарных статей, а использовать и грамматические замены.

I refer particularly to two British Overseas Territories: Gibraltar and the Falklands. Here in a very tangible and emotional way sovereignty still matters (Ancram).

Обращает на себя внимание тот факт, что в данном случае оратор использовал инверсию, хотя в настоящее время считается, что это несколько устаревший прием. Не восклицательное предложение благодаря инверсии и вынесению на первое место союза and воспринимается именно таковым и приковывает внимание слушателей: И здесь в реально осязаемом и эмоциональном виде суверенитет по-прежнему имеет значение.

Однако в русском языке с его свободным порядком слов простое вынесение обстоятельства на первое место не придает ему никакой эмоциональной окраски. Для достижения этого эффекта переводчику необходимо поменять тональность предложения, его структуру: Здесь в реально осязаемом и эмоциональном виде суверенитет по-прежнему что-то да значит.

В отличие от частицы still частице already словари предлагают один вариант перевода: уже. Этого значения вполне хватает для перевода:

Labour are already spinning that they are going to lose 500 seats (Davis).

Лейбористы уже пытались убедить, что они готовы потерять 500 мест.

Но иногда недостаточно просто сказать «уже», так как это наречие ограничивает временные рамки лишь прошлым, хотя в английском языке already обозначает действие, имеющее отношение и к настоящему.

Already, hundreds of thousands of women are benefiting from the minimum wage and the National Childcare strategy (Tony Blair).

Поэтому в переводе стоит уточнить: Уже сейчас сотни тысяч женщин получают выгоду от (повышения) минимальной зарплаты и Национальной Стратегии Заботы о Детях.

А в некоторых случаях контекст вообще требует опущения наречия «уже»:

Lacking the vocabulary to describe the EU as it already exists, it is not surprising if people feel uneasy when they are told the EU is changing ( Jack Straw).

В данном примере описывается ситуация на настоящий момент, которая не требует дополнительных пояснений о произошедших переменах (что подразумевало бы наречие «уже»): Если не хватает словарного запаса описать ЕС таким, какой он есть, не удивительно, что люди чувствуют себя неуютно, когда им говорят, что он меняется.