Прежде всего, надо расстаться с иллюзией, что абсолютно любой человек может выучить его быстро и эффективно. Многим людям надо для этого преодолевать значительные психологические барьеры, например тем, кто имеет математический склад ума. Поясню сразу на примере:
однажды я преподавала английский группе программистов. После нескольких уроков оказалось, что скорость усвоения у всех разная, что было естественно и ожидаемо.Ожидаемо мною, но не ими. Кроме того, к их большому удивлению и раздражению, выяснилось, что после того, как грамматический материал — например, построение вопросительных предложений в простом настоящем времени, — был объяснен, понят, и, казалось бы, усвоен, они продолжали делать ошибки в речи. Правда, они сразу спохватывались, исправлялись, — и тут же делали новую ошибку.
Как, по-вашему, следует реагировать на ошибки при изучении иностранного языка? Как на неизбежный, необходимый, и даже полезный этап в освоении языка. Есть несколько волн таких ошибок: пока закрепляешь грамматический материал, употребляя его в речи, и когда начинаешь употреблять «свободную речь» —говорить спонтанно, где речь не разделяется на отдельные грамматические и синтаксические разделы, где все языковые явления переплетаются в тот сложный, живой, пульсирующий организм, который называется РЕЧЬ.
Для моих программистов делать ошибки было катастрофой. Как же, ведь все уже разобрали! Значит есть какой-то дефект в обучении.
«Давайте установим алгоритм английского языка», — сурово говорит мне их главный программист. — «Разобьем английский язык на отдельные домены, чтобы мы видели: тут мы уже были, значит, больше не заходим, идем дальше!»
В чем была ошибка этих моих студентов? В переоценке аналитического мышления, свойственного математикам. Английский язык — выработка навыков, привыкание к другому строю языка, к другому мышлению, навстречу которому надо уметь раскрыться. А это не всем дается. Срабатывает инерция родного языка. И тут многое зависит не только от умения, терпения, гибкости преподавателя. Многое также зависит от гибкости мышления, творческого потенциала самого ученика. «Гибкость мышления» здесь — ключевое слово. И закладывается она в детстве.
Однажды к нам в школу приехала преподавать английский язык молодая преподавательница из Англии, которая закончила колледж по специальности «английский язык для иностранцев», в частности, для носителей русского языка.
На уроке с десятиклассниками она прочитала вслух отрывок из Библии, что-то по поводу Истины, которая бродит по дорогам, которая взывает к людям, но они глухи к ней. И стала задавать вопросы: что значит «люди глухи к истине»? У них проблемы со слухом? Что имеется в виду, когда Истина ходит? И так далее.
Ребята не могли поверить, что услышали такое. На уроках в школе они бодро отвечают на вопросы типа «Во сколько встал мистер Смит? Кем он работает? Сколько раз в неделю он ходит на работу?» Все знакомо, ясно и понятно, что хочет от тебя учитель. А тут текст без сюжета, да еще вопрос, требующий размышления: «почему», или, что еще хуже, «что имеется в виду…?». И ответом нашей растерянной Келли было полное молчание. А на уроке, между прочим, сидели дети из интеллигентных семей, преподавательские дети! Вот вам и гибкость мышления. А ведь язык — это довольно абстрактная субстанция, требующая умения обобщать, распространять грамматические правила на контексты, число которым — бесконечность! Прибавьте к этому необходимость строить собственную речь, писать эссе, составлять диалоги — как иначе отрабатывать спонтанность речи? Забегая вперед скажу, что быстро и легко овладели английским именно те, кто смог отвечать на вопрос «что вы имеете в виду?».
Остальные, конечно, только выучили, но не достигли их беглости, аутентичности, их английский все же неуловимо попахивал русским: строить предложения на настоящем английском они так инее научились.
С ребятами поменьше Келли играла в "show me”. Не в том смысле, что show me a picture? или show me a toy. А, например, show me "sad” — «покажи мне, что значит быть грустным». Она преследовала замечательную цель — протащить слово через все органы чувств, чтобы она «само легло». Далеко не все дети в принципе допускали возможность это показать. Надо ли говорить, что артистичность, определенная способность к творчеству, которая требовалась для выполнения этого задания, требуется и для усвоения английского вообще.
Если эту статью читают родители, то все в порядке: они еще успеют поднажать на занятия со своими детьми. Занятия не в том смысле, чтобы усадить перед собой несчастное дитя и терзать его уроками творчества. А в том, чтобы использовать любую возможность для разговоров с вашим малышом, для развития его фантазий, для разыгрывания вместе с ним сказок, устройства домашних спектаклей — какая замечательная, кстати, традиция была у дворянских семей!
Если Вы уже взрослый, и уже несколько лет пытаетесь сдвинуть свой английский с нуля — что же, во всяком случае Вы сможете другими глазами взглянуть на проблему. Включить интуицию, настроиться на совершение ошибок — да здравствуют ошибки, значит, вы говорите, по крайней мере! Если их нет, то Вы, скорее всего, молчите. И еще — не бойтесь сказать глупость. Собственно, на уроках нет такого понятия, как «глупость». А есть милые смешные «ляпы», над которыми так хорошо посмеяться и их пообсуждать.
Ну и последний момент. Будем надеяться, что Вам повезет с преподавателем!