Для России 2006 год прошел неоднозначно: увеличен ВВП, погашены долги, начаты государственные проекты, направленные на повышение уровня жизни общества. В то же время страна приобрела известность своими политическими преступлениями, которые нашли отражение в ярких концептуальных метафорах, показывающих отношение других стран к событиям в России в период президентства В. В. Путина.

В данной статье метафорическое видение путинской России в американских и британских СМИ рассматривается через призму когнитивного аспекта политической лингвистики. Нами рассмотрены такие издания, как The Economist, The Guardian, The Times; The New York Times, The Wall Street Journal, The Washington Post и др.

Большинство СМИ Великобритании и США возмущены антидемократическим развитием России и напуганы количеством нераскрытых политических убийств, соответственно большая часть рассмотренных нами метафор, концептуализирующих образы России, Кремля, нашего президента и общества, носят пейоративный характер и направлены на дискредитацию страны.

Распространены в политическом дискурсе Великобритании метафорические модели РОССИЯ –ЗЛОВЕЩЕЕ МЕСТО, ПУТИН – ДЕСПОТ. Ср.: Mr Putin has reasserted the Kremlin's authority by riding roughshod over the rights of others, including businessmen, journalists and regional governors (Г-н Путин восстановил власть Кремля, раздавив [верхом на лошади, подкованной шипами] права всех остальных, включая бизнесменов, журналистов и губернаторов регионов) [The Kremlin 2006]. Putin's Russia looks like an increasingly sinister place (Россия Путина все больше выглядит как зловещее место) [Rachman 2006].

Концептуальный вектор таких ярких негативных метафор направлен на нагнетание в подсознании адресата страха и ужаса по отношению к России. Поддерживаемый журналистами агрессивный метафорический образ вызывает резкое отторжение читателем.

Для метафорической экспансии образа России СМИ Англии и США часто привлекают сферу источник монархия. Ср.: Could the poisoner be from Prince Putin's court? (А не из двора ли князя Путина отравитель?) For all the "power” he has engrossed, Putin cannot impose coherence on his squabbling entourage, which is why Russia remains badly governed (Несмотря на всю ту власть, которую сосредоточил в своих руках Путин, он не может навести внутренний порядок и создать согласованность в действиях своей вздорной свиты) [Skidelsky 2006]. Again, Russia is waiting for Godunov (Россия вновь ждет Годунова) [Medish 2006].

Монархические метафорические модели РОССИЯ – МОНАРХИЯ, ПУТИН – ЦАРЬ свидетельствуют о том, что о России до сих пор судят, опираясь на ее историческое прошлое. Царственные правители России всегда были недосягаемы и богоподобны для русских, им поклонялись, их безмолвно слушались. Западную прессу удивляет то, что, несмотря на лишение демократических свобод и тотальный контроль, рейтинг Путина в России очень высок, значит, народ выбирает именно такого правителя. Ничего не меняется в национальном сознании – русские предпочитают порядок и сильную власть.

Сравнивая развитие России с другими странами, СМИ США настроены предупредительно. Ср.: The 15-year path from the demise of Gorbachev to the rise of Putin is instructive at a time when Washington is talking about planting democracy in hard soil around the world (Сегодня, когда Вашингтон говорит о пересадке семян демократии в почвы всего мира, из пятнадцатилетнего пути России от заката Горбачева до восхода Путина можно и должно извлечь ценнейший урок) [Baker 2006]. Unfortunately for the Europeans, a number of their governments are cementing a relationship with Vladimir Putin's Russia which, in effect, will make them hostages of the Russian bear. Russia already accounts for 26 percent of Europe's gas imports (К несчастью европейцев многие из их правительств укрепляют [цементируют] отношения с Россией Владимира Путина, что в действительности превратит их в заложников русского медведя) [Rahn 2006].

В то время как действия Вашингтона ассоциируются с земледелием, закладыванием новой жизни на неплодородной почве мира вокруг США, РОССИЯ Путина – это МЕДВЕДЬ, мощный, сильный, дикий, устрашающий, способный удерживать других в плену. Данная метафора прагматически запрограммирована на устрашение читателя.

Большинство статей о современной России связаны с отравлением А. Литвиненко. Корни таинственной смерти бывшего русского шпиона западные журналисты нашли на страницах русской истории, окрестив отравление – старой русской традицией избавления от людей, неугодных властям. Ср.: The unsolved poisoning is an old Russian tradition. Historians are still arguing about the role of poison in the death of Ivan the Terrible in 1584–as well as in those of Rasputin in 1916 and Maxim Gorky in 1936 (Нераскрытое отравление–это старая русская традиция. Историки все еще спорят по поводу той роли, которую сыграл яд в смерти Ивана Грозного в 1584 году, Распутина в 1916-м и Максима Горького в 1936-м.) [Rachman 2006]. Возведение отравления в ранг РУССКОЙ ТРАДИЦИИ осуществляется для манипуляции сознанием читателя, поскольку направлено на формирование недоверия к России и желания держаться в стороне от страны с такими жуткими традициями.

Другим распространенным образом, эксплуатируемым для разоблачения и уничижения России в политическом дискурсе США и Великобритании, является метафорическая модель РОССИЯ– БАНДИТСКОЕ ГОСУДАРСТВО, опасное место, где торжествуют коррупция и порок. Ср.: Corruption, violence and vice have triumphed in Putin's Russia (В путинской России празднуют победу коррупция, насилие и порок.) Russia is institutionalising a state gangster culture which promises repression and ultimate economic failure for itself, fear and alienation from the rest of the world (Россия возводит в ранг политики культуру государственного бандитизма, своему народу обещающую лишь репрессии и окончательный экономический развал, а остальному миру–страх и отчуждение) [Hastings M. Corruption 2006].