Социальные разновидности речи, как было показано в преды­дущих разделах, представляют далеко не одинаковые по своей природе явления. Так, например, профессиональные языки, ес­ли отвлечься от их арготической окрашенности, можно рассмат­ривать как специализированные лексические системы. Различно­го типа жаргоны — студенческий, некоторые профессиональные жаргоны, воровской жаргон и т. п. — это скорее своеобразные просторечные стили.

Ко всем социальным вариациям речи совершенно непримени­мо, на наш взгляд, понятие диалекта, поскольку они не имеют специфической фонетической системы, специфического грамма­тического строя и существуют на базе обычного языка.

Есть и еще одна характерная черта, которая объединяет между собою почти все социальные разновидности речи: все они выпол­няют стилистические функции. Уголовник, пользующийся воров­ским жаргоном в определенной среде, вряд ли будет употреблять его при разговоре со своей женой или с детьми. Трудно предста­вить себе такого студента, который решился бы сдавать государ<496>ственные экзамены, пользуясь студенческим слэнгом. Инженер или ученый, использующий техническую терминологию в своих работах или при разговоре с людьми своей специальности, во всех остальных случаях будет пользоваться обычным разговорным язы­ком. Даже буржуа, которому некоторые социологи приписывают в качестве отличительного «классового» признака использование литературного языка также и в домашнем обиходе, на самом деле непрочь в кругу своих близких перейти на язык, окрашенный просторечными и диалектными элементами.

Отсюда следует, что социальные варианты речи, подобно сти­лям, употребляются прежде всего в определенных условиях, там, где соответствующий стиль речи оказывается принятым и умест­ным.

Сама мысль о близости социальных вариантов к стилям выска­зывалась неоднократно разными исследозателями. Д. С. Лиха­чев отмечал, что арготирующий может произвольно переходить от употребления обычной речи к арго и обратно, что арго подчиня­ются, по-видимому, какому-то определенному языковому заданию, что употребление арготических слов может быть рассмотрено как стилистическая организация речи [43, 373].

Е. Д. Поливанов, характеризуя различные жаргоны, прибли­жающиеся к «блатной музыке», склонен был считать их просто совокупостями  словарных особенностей [50, 167]. По мнению Л. И. Скворцова, для жаргона в старом понимании (замкнутая речевая система большей частью антиобщественной социальной группы) в нашем обществе вообще нет социальной основы. Жаргон в нашем понимании — это, в сущности, «жаргонно окрашенная лексика». Она возникает и существует в силу установки на ин­тимный, фамильярно-сниженный стиль речи при социально-ре­чевой общности той или иной группы носителей языка [59, 48]. Заметим, что стилистическая функция социальных разновидно­стей речи проявляется особенно отчетливо, когда говорящий владеет лексическими системами разных со­циальных вариантов. Таким образом, по своим осо­бенностям социальные варианты речи бли­же всего стоят к речевым стилям, а не к диалек­там, как нередко утверждают авторы специальных исследований.

В заключение следует отметить, что вопросы социальной диф­ференциации языка, несмотря на большой интерес, проявляемый к ним в настоящее время в мировой лингвистике, в целом изучены еще далеко не достаточно. В центре внимания социолингвистичес­ких исследований находится вопрос о соотношении социальных и лингвистических структур (в этом плане наиболее существенным представляется вывод о подвижности соотношения структуры об­щества и социальной дифференциации языка). В них также ста­вится вопрос о специфическом характере социальной дифферен­циации языка и ее соотношении с другими типами языковых раз<497>граничений (территориальными и функционально-стилистичес­кими). Обобщенное представление о соотнесенности социальных и территориальных дифференциаций нашло свое выражение в понятиях «вертикального» и «горизонтального» членения языка, которые используются в работах немецких и французских уче­ных. Имеются, наконец, отдельные попытки перенести социаль­ную проблематику в исторический аспект рассмотрения языка.